Ангуттара Никая 10.219

21. Рождённое поступками тело

Рождённое поступками тело

Благословенный сказал: «Монахи, я не утверждаю, что существует окончание намеренной совершённой и накопленной каммы до тех пор, покуда человек не пережил её результатов,

что может случиться в этой жизни, или в следующем перерождении, или по некоему ещё более позднему случаю.

Но также я не утверждаю, что можно положить конец страданиям, покуда человек не пережил результаты намеренной совершённой и накопленной каммы.

Этот ученик Благородных, монахи, который лишён жажды, лишён недоброжелательности, не имеет замешательства, бдительный, постоянно осознанный, пребывает, наполняя первую сторону света умом, насыщенным доброжелательностью, равно как и вторую сторону, третью сторону, и четвёртую сторону. Так, вверху, внизу, вокруг и всюду, как ко всем, так и к самому себе, он наполняет весь мир умом, наполненным доброжелательностью – обильным, обширным, неизмеримым, не имеющим враждебности и недоброжелательности.

Он понимает так:

«Прежде мой ум был ограничен и неразвит, но теперь он безграничен и развит. Здесь не остаётся и не наличествует измеримой каммы».

Как вы думаете, монахи,

если бы малыш развивал освобождение ума доброжелательностью с самого детства, смог бы он совершить плохой поступок?»

«Нет, Учитель».

«Могло бы его охватить страдание, если он не совершает плохого поступка?»

«Нет, Учитель.

Ведь с чего бы страдание могло охватить того, кто не совершает плохого поступка?»

«Поэтому мужчине или женщине нужно развивать это освобождение ума доброжелательностью.

Мужчина или женщина не смогут забрать с собой это тело, когда придёт пора уходить.

У смертных ум является их сердцевиной.

Ученик Благородных понимает:

«Какой бы плохой поступок я ни сделал в прошлом этим рождённым поступками телом, всё это будет пережито здесь.

Оно не последует дальше».

Когда освобождение ума доброжелательностью было развито таким образом, то оно ведёт мудрого монаха к не-возвращению, если он не пробьётся к дальнейшему освобождению.

Этот ученик Благородных, монахи, который лишён жажды, лишён недоброжелательности, не имеет замешательства, бдительный, постоянно осознанный, пребывает, наполняя первую сторону света умом, наполненным состраданием…

сорадованием…

Он пребывает, наполняя первую сторону света умом, насыщенным невозмутимостью, равно как и вторую сторону, третью сторону, и четвёртую сторону.

Так, вверху, внизу, вокруг и всюду, как ко всем, так и к самому себе, он наполняет весь мир умом, наполненным доброжелательностью – обильным, обширным, неизмеримым, не имеющим враждебности и недоброжелательности.

Он понимает так:

«Прежде мой ум был ограничен и неразвит, но теперь он безграничен и развит. Здесь не остаётся и не наличествует измеримой каммы».

Как вы думаете, монахи,

если бы малыш развивал освобождение ума невозмутимостью с самого детства, смог бы он совершить плохой поступок?»

«Нет, Учитель».

«Могло бы его охватить страдание, если он не совершает плохого поступка?»

«Нет, Учитель.

Ведь с чего бы страдание могло охватить того, кто не совершает плохого поступка?»

«Поэтому мужчине или женщине нужно развивать это освобождение ума невозмутимостью.

Мужчина или женщина не смогут забрать с собой это тело, когда придёт пора уходить.

У смертных ум является их сердцевиной.

Ученик Благородных понимает:

«Какой бы плохой поступок я ни сделал в прошлом этим рождённым поступками телом, всё это будет пережито здесь.

Оно не последует дальше».

Когда освобождение ума невозмутимостью было развито таким образом, то оно ведёт мудрого монаха к не-возвращению, если он не пробьётся к дальнейшему освобождению».