Благословенный сказал: «Монахи, есть эти три авторитета. Какие три?

• сам себе авторитет,
• мир как чей-либо авторитет,
• Дхамма как чей-либо авторитет.

(1) И что такое, монахи, сам себе авторитет? Вот, уйдя в лес, к подножью дерева или в пустую хижину, монах рассуждает так: «Я покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной не ради одеяний, еды, жилищ, или же ради становления таким или эдаким, но с мыслью: «Я погружён в рождение, старость и смерть; в печаль, стенание, боль, уныние и отчаяние. Я погружён в страдание, одолеваем страданием. Вероятно, как-нибудь можно достичь окончания всей этой груды страдания». Будучи тем, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, было бы неподобающе для меня выискивать чувственные удовольствия наподобие тех, что я оставил, или даже те, которые хуже, чем эти».

Затем он рассуждает так: «Неослабевающее усердие возникнет во мне. Незамутнённая осознанность будет установлена. Моё тело будет безмятежным, невзволнованным. Мой ум будет сосредоточенным и однонаправленным». Взяв в качестве своего авторитета самого себя, он отбрасывает неблагое и развивает благое. Он отбрасывает то, что достойно порицания, и развивает безукоризненное. Он поддерживает себя в чистоте. Вот что такое «сам себе авторитет».

(2) И что такое, монахи, мир как чей-либо авторитет? Вот, уйдя в лес, к подножью дерева или в пустую хижину, монах рассуждает: «Я покинул жизнь домохозяйскую… Вероятно, как-нибудь можно достичь окончания всей этой груды страдания». Будучи тем, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, я могу обдумывать чувственные мысли, недоброжелательные мысли, мысли о причинении вреда. Но обитель мира обширна. В обширной обители мира есть жрецы и отшельники, обладающие сверхъестественными силами и божественным глазом, которые знают умы других. Они видят вещи издалека, но их самих не увидеть, даже если они близко. Они знают умы других своим собственным умом. Они могут узнать обо мне так: «Посмотри-ка на этого представителя клана. Хоть он благодаря вере и покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, он запятнан плохими, неблагими состояниями». Есть также и божества со сверхъестественными силами и божественным глазом, которые знают умы других. Они видят вещи издалека, но их самих не увидеть, даже если они близко. Они тоже знают умы других своим собственным умом. Они тоже могут узнать обо мне так: «Посмотри-ка на этого представителя клана. Хоть он благодаря вере и покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, он запятнан плохими, неблагими состояниями».

Затем он рассуждает так: «Неослабевающее усердие возникнет во мне. Незамутнённая осознанность будет установлена. Моё тело будет безмятежным, невзволнованным. Мой ум будет сосредоточенным и однонаправленным». Взяв в качестве своего авторитета мир, он отбрасывает неблагое и развивает благое. Он отбрасывает то, что достойно порицания, и развивает безукоризненное. Он поддерживает себя в чистоте. Вот что такое «мир как чей-либо авторитет».

(3) И что такое, монахи, Дхамма как чей-либо авторитет? Вот, уйдя в лес, к подножью дерева или в пустую хижину, монах рассуждает: «Я покинул жизнь домохозяйскую… Вероятно, как-нибудь можно достичь окончания всей этой груды страдания». Эта Дхамма превосходно разъяснена Благословенным, видимая здесь и сейчас, не зависящая от времени, приглашающая пойти и увидеть, ведущая к цели, познаваемая мудрыми самостоятельно. У меня есть товарищи-монахи, которые знают и видят. Будучи тем, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в этой хорошо провозглашённой Дхамме и Винае, было бы неподобающе для меня быть ленивым и беспечным».

Затем он рассуждает так: «Неослабевающее усердие возникнет во мне. Незамутнённая осознанность будет установлена. Моё тело будет безмятежным, невзволнованным. Мой ум будет сосредоточенным и однонаправленным». Взяв в качестве своего авторитета Дхамму, он отбрасывает неблагое и развивает благое. Он отбрасывает то, что достойно порицания, и развивает безукоризненное. Он поддерживает себя в чистоте. Вот что такое «Дхамма как чей-либо авторитет».

Таковы, монахи, три авторитета». И далее он добавил:

«И для того, кто совершает злодеяния,
Нет места в мире, что могло б назваться «скрытым».
И, человек, ты сам внутри ведь знаешь,
Правда ли это, или же неправда.

Воистину, почтенный, ты свидетель,
Благое «я» который отвергает,
А также «я» порочное скрывает,
Находится которое в тебе же.

Глупца такого дэвы, будды знают,
Что нечестиво поступает в этом мире.
Поэтому осознанным быть нужно,
Себя возьми своим авторитетом.

Он бдительный, он медитирует,
И мир берёт за свой авторитет он.
Живёт в согласии он с Дхаммой,
Авторитетом он её считает.
К старанию себя склоняя,
Этот мудрец упадку не подвержен.

И когда Мару одолеть сумел он,
Повергнув созидателя кончины,
Этот борец покончить смог с рождением.
Этот мудрец, провидец, знаток мира
В мире ни с чем себя не соотносит».