Благословенный сказал: «Монахи, эти семь восприятий, будучи развитыми и взращенными, приносят великий плод и пользу, завершаются в бессмертном и имеют бессмертное своим завершением. Какие семь?

• восприятие непривлекательности;
• восприятие смерти;
• восприятие отвратительности еды;
• восприятие не-восхищения целым миром;
• восприятие непостоянства;
• восприятие страдательности в непостоянном;
• восприятие безличности в страдательном.

Эти семь восприятий, будучи развитыми и взращенными, приносят великий плод и пользу, завершаются в бессмертном и имеют бессмертное своим завершением.

(1) Так было сказано: «Восприятие непривлекательности, монахи, будучи развитым и взращенным, приносит великий плод и пользу, завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением». Почему так было сказано?

Когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию непривлекательности, его ум избегает темы половых сношений, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому. И либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этой темы. Подобно тому, как петушиное перо или кусок сухожилия, брошенные в огонь, отворачиваются от него, откатываются от него, и не тянутся к нему, то точно также происходит и с мыслями на тему половых сношений, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию непривлекательности.

Если, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию непривлекательности, его ум склоняется к теме половых сношений, или же если он не избегает этого, ему следует осознавать: «Я не развил восприятие непривлекательности. Нет отличия между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я не достиг плода развития». Так, он чётко понимает это. Но если, когда он часто пребывает с умом, приученным к восприятию непривлекательности, его ум избегает темы половых сношений, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому; и либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этой темы, то ему следует осознавать: «Я развил восприятие непривлекательности. Существует разница между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я достиг плода развития». Так, он чётко понимает это.

Когда так было сказано: «Восприятие непривлекательности… завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением»—то вот почему так было сказано.

(2) Так было сказано: «Восприятие смерти, монахи, будучи развитым и взращенным, приносит великий плод и пользу, завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением». Почему так было сказано?

Когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию смерти, его ум избегает привязанности к жизни, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому. И либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этого. Подобно тому, как петушиное перо или кусок сухожилия, брошенные в огонь, отворачиваются от него, откатываются от него, и не тянутся к нему, то точно также происходит и с привязанностью к жизни, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию смерти.

Если, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию смерти, его ум склоняется к привязанности к жизни, или же если он не избегает этого, ему следует осознавать: «Я не развил восприятие смерти. Нет отличия между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я не достиг плода развития». Так, он чётко понимает это. Но если, когда он часто пребывает с умом, приученным к восприятию смерти, его ум избегает привязанности к жизни, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому; и либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этого, то ему следует осознавать: «Я развил восприятие смерти. Существует разница между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я достиг плода развития». Так, он чётко понимает это.

Когда так было сказано: «Восприятие смерти… завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением»—то вот почему так было сказано.

(3) Так было сказано: «Восприятие отвратительности еды, монахи, будучи развитым и взращенным, приносит великий плод и пользу, завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением». Почему так было сказано?

Когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию отвратительности еды, его ум избегает жажды ко вкусам, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому. И либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этого. Подобно тому, как петушиное перо или кусок сухожилия, брошенные в огонь, отворачиваются от него, откатываются от него, и не тянутся к нему, то точно также происходит и с жаждой ко вкусам, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию отвратительности еды.

Если, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию отвратительности еды, его ум склоняется к жажде ко вкусам, или же если он не избегает этого, ему следует осознавать: «Я не развил восприятие отвратительности еды. Нет отличия между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я не достиг плода развития». Так, он чётко понимает это. Но если, когда он часто пребывает с умом, приученным к восприятию отвратительности еды, его ум избегает жажды ко вкусам, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому; и либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этого, то ему следует осознавать: «Я развил восприятие отвратительности еды. Существует разница между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я достиг плода развития». Так, он чётко понимает это.

Когда так было сказано: «Восприятие отвратительности еды… завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением»—то вот почему так было сказано.

(4) Так было сказано: «Восприятие не-восхищения целым миром, монахи, будучи развитым и взращенным, приносит великий плод и пользу, завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением». Почему так было сказано?

Когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию не-восхищения целым миром, его ум избегает мирских красивых вещей, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому. И либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этого. Подобно тому, как петушиное перо или кусок сухожилия, брошенные в огонь, отворачиваются от него, откатываются от него, и не тянутся к нему, то точно также происходит и с влечением к мирским красивым вещам, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию не-восхищения целым миром.

Если, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию не-восхищения целым миром, его ум склоняется к мирским красивым вещам, или же если он не избегает этого, ему следует осознавать: «Я не развил восприятие не-восхищения целым миром. Нет отличия между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я не достиг плода развития». Так, он чётко понимает это. Но если, когда он часто пребывает с умом, приученным к восприятию не-восхищения целым миром, его ум избегает мирских красивых вещей, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому; и либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этого, то ему следует осознавать: «Я развил восприятие не-восхищения целым миром. Существует разница между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я достиг плода развития». Так, он чётко понимает это.

Когда так было сказано: «Восприятие не-восхищения целым миром… завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением»—то вот почему так было сказано.

(5) Так было сказано: «Восприятие непостоянства, монахи, будучи развитым и взращенным, приносит великий плод и пользу, завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением». Почему так было сказано?

Когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию непостоянства, его ум избегает обретений, славы, и похвалы, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому. И либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этого. Подобно тому, как петушиное перо или кусок сухожилия, брошенные в огонь, отворачиваются от него, откатываются от него, и не тянутся к нему, то точно также происходит и с желанием обретений, славы, и похвалы, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию непостоянства.

Если, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию непостоянства, его ум склоняется к обретениям, славе, и похвале, или же если он не избегает этого, ему следует осознавать: «Я не развил восприятие непостоянства. Нет отличия между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я не достиг плода развития». Так, он чётко понимает это. Но если, когда он часто пребывает с умом, приученным к восприятию непостоянства, его ум избегает обретений, славы, и похвалы, отворачивается от этого, откатывается от этого, и не тянется к этому; и либо невозмутимость, либо отвращение утверждаются в нём в отношении этого, то ему следует осознавать: «Я развил восприятие непостоянства. Существует разница между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я достиг плода развития». Так, он чётко понимает это.

Когда так было сказано: «Восприятие непостоянства… завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением»—то вот почему так было сказано.

(6) Так было сказано: «Восприятие страдательности в непостоянном, монахи, будучи развитым и взращенным, приносит великий плод и пользу, завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением». Почему так было сказано?

Когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию страдательности в непостоянном, острое восприятие опасности утверждается в нём в отношении бездельничанья, лени, расслабленности, беспечности, отсутствия усердия, легкомыслия, подобно восприятию опасности убийцы с мечом наизготове.

Если, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию страдательности в непостоянном, острое восприятие опасности не утверждается в нём в отношении бездельничанья… с мечом наизготове, то ему следует осознавать: «Я не развил восприятие страдательности в непостоянном. Нет отличия между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я не достиг плода развития». Так, он чётко понимает это. Но если, когда он часто пребывает с умом, приученным к восприятию страдательности в непостоянном, острое восприятие опасности утверждается в нём в отношении бездельничанья… с мечом наизготове—то ему следует осознавать: «Я развил восприятие страдательности в непостоянном. Существует разница между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я достиг плода развития». Так, он чётко понимает это.

Когда так было сказано: «Восприятие страдательности в непостоянном… завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением»—то вот почему так было сказано.

(7) Так было сказано: «Восприятие безличностности в страдательном, монахи, будучи развитым и взращенным, приносит великий плод и пользу, завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением». Почему так было сказано?

Когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию безличностности в страдательном, его ум лишён «сотворения Я» и «сотворения Моего», а также самомнения в отношении этого сознающего тела и всех внешних объектов. Он преодолел разграничения, он умиротворённый и хорошо освобождённый.

Если, когда монах часто пребывает с умом, приученным к восприятию безличностности в страдательном, его ум не лишён «сотворения Я» и «сотворения Моего», а также самомнения в отношении этого сознающего тела и всех внешних объектов, и если он не преодолел разграничения, не стал умиротворённым и хорошо освобождённым, то ему следует осознавать: «Я не развил восприятие безличностности в страдательном. Нет отличия между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я не достиг плода развития». Так, он чётко понимает это. Но если, когда он часто пребывает с умом, приученным к восприятию безличностности в страдательном, его ум лишён «сотворения Я»… и хорошо освобождённый—то ему следует осознавать: «Я развил восприятие безличностности в страдательном. Существует разница между моим прежним состоянием и состоянием нынешним. Я достиг плода развития». Так, он чётко понимает это.

Когда так было сказано: «Восприятие безличностности в страдательном… завершается в бессмертном, и имеет бессмертное своим завершением»—то вот почему так было сказано.

Эти семь восприятий, монахи, будучи развитыми и взращенными, приносят великий плод и пользу, завершаются в бессмертном и имеют бессмертное своим завершением».