«Вот вижу я здесь чистого человека,
Полностью исцеленного;
Смотря на него, можно достичь чистоты!»

С таким убеждением, считая его «выcшим»,
Он считает, что познаёт, созерцая «непорочного».

Но если бы человек мог очиститься,
Наблюдая, или если бы с помощью такого знания
Он мог бы отбросить страдание,
То недостигший мог бы очиститься,
Наблюдая другого человека.
Однако это только мнение тех, кто так утверждает.

Брахман не очищается ни другим человеком,
Ни видимым, ни слышымим,
Ни воспринимаемым, ни соблюдением ритуалов.
Он не загрязняется заслугами или проступками.

Оставивши прежних своих наставников,
Люди идут к другим; увлечённые похотью,
Они не раскуют цепи, сковавшие их;
Они то хватаются за Дхамму, то бросают её ради другого,
Как обезьяны, перебрасываясь с сучка на сучок,
То хватают, то бросают их.

То дела благочестия делают они,
То, побуждённые похотью, увлекаются суетными делами;
Но муж великой мудрости, на опыте постигший Дхамму,
Не разбрасывается на все стороны.

Безразличный ко всем дхаммам, ко всему,
Что видимо, слышимо или познаваемо,
Он видит их такими, какими они есть в действительности,
И живет с ясностью [ума]. Что его может поколебать?

Он не составляет учений, не предпочитает то или иное из них,
Не говорит никогда: «Я безгранично чист».
Разорвавши узел привязанностей,
Ничего более не жаждет он в мире.

Он—брахман, победитель греха;
Ничем не овладевает он из всего того, что видит и о чем знает;
Никакая страсть не волнует его;
Ни в чём не увидит он в ослеплении «высшего в этом мире».