«Cкажи мне, о Славный!»—так говорил достойный Тисса Метейя,—
О падении того, кто предался похоти;
Слыша твое наставление, мы поучимся уединению».

«Тому, кто предан похоти, о Метейя,
Тщетны все поучения,
Он сам вредит себе в жизни,—
Вот что в нём низко.

Кто прежде в одиночестве
Шёл своим верным путём
И вот теперь ниспал до похотей,
Тот не остановится уже, как покатившаяся колесница;
Пусть же несёт он имя низкого человека!

Его былая слава и честь
Навсегда потеряны для него.
Видя то, пусть человек навсегда
Оставит похотливые вожделения.

Кто, не управляющий сам своею мыслию,
Скупится на размышления, тот,
Слыша от других посрамляющее слово,
Впадает в недовольство.

Он добывает тогда себе оружие,
Скованное учениями других,
Становится весьма жаден
И попадает на путь неправды.

С именем «мудрого» вступив на путь уединенной жизни,
Вот он вновь подпадает обаянию похоти
И вновь страждет, как прежде, безумец!

Сознавая это бедствие,
Пусть мудрец от начала до конца
Крепко соблюдает свою жизнь уединения,
Пусть он не предаётся похоти.

Пусть затворится он в себе,—
Это лучшая участь для благородного;
Но никогда, даже приблизившись к Ниббане,
Пусть он не думает о себе, как о лучшем из людей.

Все существа, закованные в цепи похотей,
Завидуют Мудрому, шествующему в пустоте от желаний,
Не привязанному к похоти,
Пересекшему течение».