«Одинокий, беспомощный,—увы!—
Я не пересеку того великого потока; о Всевидящий,
С чьей же помощью я преодолею его волны?»

«Осознанно сосредоточившись на теме отсутствия,
Опираясь на то, что «ничего нет»,
Ты пересечёшь тот поток; отбросив чувственные удовольствия,
Воздерживаясь от разговоров,
Днём и ночью следи за прекращением пристрастия».

«Тот, от кого отпали все страсти к чувственным удовольствиям,
Кто опирается на тему отсутствия,
Сознавши радость возвышенной свободы покоя,—
Замирает ли он в своей жизни, или же продолжается впредь?»

«В ком угасли все страсти к чувственным удовольствиям,
Кто опирается на тему отсутствия,
Тот, погружённый в радости возвышенной свободы,
Вовсе здесь не продолжается впредь».

«Если же он остаётся, не продолжаясь впредь на множество лет,
Если он становится спокойным и освобожденным вполне,
Остается ли его сознавание?»

«Как пламя, затушенное порывом ветра,
Не существует уж более, так и мудрец,
Освобождённый от тела, исчезает,
И нельзя сказать, чтобы тот мудрец всё ещё был где-то».

«Исчез ли он только отсюда, или вовсе его нет нигде,
Или же он только навсегда освободился от страданий?
Поведай же мне, о Мудрый, то глубокое знание,
Ибо Вечная Дхамма ведома тебе!»

«Кто отошёл, у того нет критерия,
По которому можно было бы это сказать—
Для него такого критерия не существует.
Когда уничтожены все явления,
Уничтожены и все способы описания».