Быстро проходит эта жизнь:
Не прожив даже и ста лет, человек умирает,
И если проживет он больше,
Всё же умрёт, согбенный годами.

Люди печалятся о том, что считают «своим»,
Так как в каждое имущество непостоянно,
Нет ничего, что имелось бы постоянно.
Видя это разделение просто таким, как есть,
Навсегда оставь свое жилище!

То, чём дорожит человек, о чем думает: «Вот это мое»,—
Разве удержит он у себя, умирая?…
Пойми это и, следуя по моим стопам,
Не задумывайся более о покинутом мире.

Как пробудившийся не видит того,
С кем он встретился в сновидении,
Так и милых ему умерших
Человек уже никогда не увидит.

Люди носят здесь имя,
Их видят и слышат;
Но по смерти от них
Остаётся всего только имя их!…

У жадных себялюбивых не иссякает печаль,
Сетования и жадность;
Мудрый же, покинувший жадность,
Уходит в скитания, провидя радости успокоения.

Монах, шествующей несвязанный,
С духом, затворенным от внешнего,—
Не увидит себя вновь
На этом пути существования,

Никогда не услаждается здесь Мудрец,
Никогда не горюет;
Печаль и жадность не вливаются в его сердце,
Как вода на листок лотоса.

Нет, никогда капля воды
Не удержится на листке лотоса,
Никогда Мудрый не прилепится ни к чему из того,
Что видимо, что слышимо и что ощущается.

Кто стряхнул с себя всё греховное,
Тот ничего не воспримет в жадности из видимого, слышимого и ощущаемого:
Он не ищет очищения посредством другого,
Ибо ничто, идущее извне, не радует и не огорчает его.